Конференция по книге А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»

Оформление: Выставка «Жизнь и творчество», презентация «Александр Исаевич Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»

Выступающие: учащиеся старших классов – 5 человек заранее готовят материал для выступления.

Сообщения учащихся звучат на фоне слайдов презентации. 

1. Биография А.И. Солженицына

Александр Исаевич Солженицын родился в крестьянской се­мье 11 декабря 1918 года в г. Кисловодске. Отец, Исаакий Се­мёнович, умер за шесть месяцев до рожде­ния сына в результате несчастного случая на охоте. Мать, Таисия Захаровна, дочь зажито­чного крестьянина, владела английским и французским языками, знала стенографию и машинопись. Когда мальчику исполнилось шесть лет, Таисия Захаровна переехала с ним из Кисловодска в Ростов-на-Дону. Труд­но было и с деньгами, и с жильём. Однако, окончив среднюю школу, Саша, наделённый незаурядными математическими способно­стями, поступает на физико-математический факультет Ростовского университета. В том же, 1936 году Саша превращается из Алек­сандра Исаакиевича в Александра Исаевича: паспортистка, выписавшая ему документ, не отличалась внимательностью.

В 1939 году, учась на четвёртом курсе университета, Солженицын поступает на за­очное отделение Московского института фи­лософии и литературы (МИФЛИ). Не закон­чив его, в 1941 году призывается в действующую армию. За выполнение боевых задач неоднократно награждался орденами и медалями. Однако, несмотря на боевые заслуги, в феврале 1945 года арестован из-за отслеженной в переписке критики И.В.Сталина и заочно осужден на 8 лет.

Вот как об этом вспоминает сам Солженицын: «Я был арестован на основании переписки, которую вел со школьным другом в 1944-1945-х годах: по большей части это были некоторые неуважительные высказывания о Сталине, хотя мы и использовали зашифрованные слова. Для пущего подтверждения этого обвинения были использованы черновики моих рассказов и наброски некоторых мыслей, найденные в личных вещах. Этого, однако было недостаточно для “обвинения" и в июле 1945 года в мое отсутствие мне был вынесен "приговор", в соответствии с часто используемой в то время процедурой: после решения Особого Совещания НКВД, я был приговорен к 8 годам исправительно-трудовых лагерей (тогда такой приговор считался мягким)».  Че­рез год как математик он вытребован из ла­геря и переведён в Марфино под Москвой, где в течение четырёх лет работает в тюрем­ном НИИ, в «шарашке». Позже он напишет об этом в романе «В круге первом». Затем Сол­женицына ссылают в Казахстан, в Особлагерь, описанный в «Одном дне Ивана Денисовича». Здесь он работал каменщиком, ли­тейщиком. Срок заключения истекает 5 мар­та 1953 года (в день смерти вождя!), и тут у него обнаруживается рак.

Сам Солженицын признавался: «Это был страшный момент моей жизни: смерть на пороге освобожде­ния и гибель всего написанного, всего смыс­ла прожитого до тех пор». Он едет умирать в ташкентскую клинику. Впечатления от пре­бывания здесь легли в основу рассказа «Правая кисть» и повести «Раковый корпус». В воспоминаниях, читаем: «Однако я не умер: при моей безнадёжно запущенной острозло­качественной опухоли это было Божье чудо, я никак иначе не понимал. Вся возвращённая мне жизнь с тех пор — не моя в полном смы­сле, она имеет вложенную цель».

В 1956 году вместе с другими политичес­кими ссыльными Солженицын был освобож­дён (без реабилитации) и в августе переехал в деревню Мильцево Владимирской области, где один учебный год преподавал в средней школе. Этот эпизод биографии писателя на­шёл отражение в рассказе «Матрёнин двор» (1959, первоначальное авторское название «Не стоит село без праведника»).

«Вечное поселение» внезапно заканчи­вается в 1957 году. После реабилитации Сол­женицын приезжает в Рязань, работает учи­телем математики в средней школе.

В 1962 году в журнале «Новый мир», ре­дактором которого был А.Т.Твардовский, пуб­ликуется рассказ «Один день Ивана Денисо­вича», названный автором «Щ-854 (Один день одного зэка)». В том же 1962 году Солжени­цын принят в Союз писателей. В течение пос­ледующих трёх лет опубликованы ещё пять рассказов, в том числе «Матрёнин двор» и «Захар-Калита», а с 1965 года в СССР на про­тяжении 22 лет произведения писателя печатать не будут. 16 мая 1967 года Солженицын обратился к IV съезду писателей СССР с от­крытым письмом, в котором призывал к уп­разднению цензуры. В советской прессе на­чинается травля писателя. Масла в огонь подлило и то обстоятельство, что в 1968 году без ведома автора за границей опубликовали «Раковый корпус» и в том же году уже с ведо­ма автора — «В круге первом». Тогда же пи­сатель тайно передал на Запад микрофильм рукописи трёхтомного художественного ис­следования советской репрессивно-кара­тельной системы «Архипелаг ГУЛАГ». В 1969 году Солженицын исключён из Союза писате­лей, а в 1970 году ему присуждена Нобелев­ская премия по литературе.

Было совершенно ясно, что ждать публи­кации «Архипелага» на родине не приходит­ся, и Солженицын разрешает его публикацию на Западе.

Последствия не замедлили сказаться: спустя два месяца после публикации, в фев­рале 1974 года, писатель арестован и реше­нием Президиума Верховного Совета СССР лишён советского гражданства. В тот же день обнародована статья Солженицына «Жить не по лжи!» — призыв к моральному сопротив­лению в условиях тоталитаризма. В1974 году писатель выслан за пределы СССР. Он жил в Германии, Швейцарии, в США. 20 лет вне России! Все эти годы он напряжённо работал над десятитомной эпопеей «Красное коле­со», рядом публицистических и исторических произведений и всегда верил в своё возвра­щение. И возвращение состоялось в мае 1994 года. С тех пор до самой смерти Солженицын жил и ра­ботал в Москве.

Поздно вечером в воскресенье 3 августа 2008 года врачи «Скорой помощи» спешили в Троице-Лыково на окраину Москвы. Их вызвала супруга Александра Исаевича. Увы, медики оказались бессильны. В половине двенадцатого ночи они констатировали его смерть от острой сердечной недостаточности. Великий писатель скончался на руках у Натальи Дмитриевны и младшего сына Степана.

Горестная весть, несмотря на поздний час, быстро облетела Москву. К дому писателя стали съезжаться друзья и близкие. Родные сообщили о беде старшему сыну Александра Исаевича Ермолаю, который первым же рейсом вылетел в столицу из Иркутска.

Великий писатель был погребен в среду 6 августа на кладбище Донского монастыря в Москве. Такова была воля Александра Исае­вича. Как рассказали в мо­настыре, писатель определил себе место в некрополе рядом с храмом-усыпальницей Иоанна Лествичника. А Патриарх Москов­ский и всея Руси Алексий Второй благословил закрепление за писателем участка на кладбище Донского монастыря.

2. Тема ГУЛАГА в творчестве А.И. Солженицына

Рассказ «Один день Ивана Денисовича» (1962): история создания, идейная проблематика и образная структура. Хронотоп тюрьмы. Образ времени и мир «зэка» в рассказе.

Задуман "Один день..." на общих работах в Экибастузском Особом лагере зимой 1950-1951 гг. Осуществлён в 1959 сперва как "Щ- 854 (Один день одного зэка)".

После XXII съезда писатель впервые решился предложить что-то в открытую печать. Выбор пал на "Новый мир" А. Твардовского, куда рукопись пошла с припиской: "Лагерь глазами мужика, очень народная вещь". Твардовский, лёгший вечером с ней "почитать", через две-три страницы встал, оделся, перечёл за бессонную ночь дважды и тотчас же начал борьбу за её издание.

Солженицын не случайно избирает издателем Твардовского: "Верная догадка-предчувствие у меня в том и была: к этому мужику, Ивану Денисовичу, не могут оставаться равнодушны верхний мужик А. Твардовский и верховой мужик Н. Хрущёв. Так и сбылось: даже не поэзия и даже не политика решили судьбу моего рассказа, а вот эта его доконная мужицкая суть, столько у нас осмеянная, потоптанная и охаянная с Великого Перелома да и поранее".

Рассказ появился в одиннадцатом номере за тот же год. Замысел свой автор объясняет так: "Как это родилось? Просто такой лагерный день, тяжёлая работа, таскал я носилки с напарником и думал, как нужно бы описать весь лагерный мир - одним днём. И будет всё. Эта мысль родилась у меня в 52 году. Семь лет она лежала так просто. Попробую-ка я написать один день одного зэка. Сел, и как полилось! Со страшным напряжением".

Образ Ивана Денисовича сложился из солдата Шухова, воевавшего с автором в советско-германскую войну (и никогда не сидевшего), общего опыта пленников и личного опыта автора, бывшего в Особом лагере каменщиком. Остальные лица - все из лагерной жизни, с их подлинными биографиями, - примерно так рассказывал Солженицын о своих героях. В то время он, будучи учителем, скромный, но знающий себе цену, твёрдый, но не заносчивый, покладистый, беспокоился о том, чтобы текст не урезали в редакции: "Мне цельность этой вещи дороже её напечатания".

Шестнадцатого ноября 1962 года был получен сигнальный вариант. Через два-три дня о повести неизвестного автора говорил весь город, через неделю - страна, через две - весь мир. Повесть заслонила многие политические и житейские новости: о ней толковали в метро и на улицах. В библиотеках одиннадцатый номер "Нового мира" рвали из рук, энтузиасты переписывали текст от руки. Твардовский хотел порадовать автора таким успехом, но Солженицын ответил: "Обо мне и раньше писали. В рязанской газете, когда я завоевал первенство по лёгкой атлетике..."

Солженицыну важно было не прославиться, а сказать правдивое слово о странице в истории жизни общества.

Роман «В круге первом» (1955-1968). История создания романа, причины вариативности (семь редакций).

Библиотекарь: В январе 2006 года зрителям Первого канала телевидения была предостав­лена возможность посмотреть экранизацию романа А.И.Солженицына «В круге первом». Мы хотим познакомить вас с отзывами об этом фильме Глеба Панфилова, которые были напе­чатаны в газете «Аргументы и факты» (2006. — №5). (Два ученика по очереди читают отзывы.)

Марк Захаров, режиссёр: «Проблема сталинизма остаётся актуальной и больной для нашего общества. Опросы показывают, что многие так и не поняли, каким было наше тоталитарное прошлое. Чем больше народ будет получать информации из книг или ху­дожественных фильмов, тем быстрее он сде­лает нужные выводы».

Олег Басилашвили, актёр: «Считаю фильм чрезвычайно актуальным, поскольку Солженицын говорит о язвах нашей страны... подобные фильмы отрезвляют нас, когда мы начинаем говорить и думать о сталинском времени в положительном ключе».

Елена, читательница: «С трудом одолела книгу, и сил нет смотреть сериал — скучно!!!»

Рой Медведев, историк: «Правду о тех вре­менах необходимо рассказывать. Правда — она всегда актуальна. Это третий сериал о 30-х годах ("Дети Арбата", "Московская сага"). Счи­таю, что в телеверсии фильма "В круге первом" реалии того времени удалось передать лучше, чем в предыдущих фильмах».

Николай Васильевич, читатель: «Фильм не произвёл впечатления, как и другие, сня­тые на эту тему».

Наталья, читательница: «Глядя на Миро­нова в роли Нержина, я поняла: Россия нико­гда не оскудеет талантами».

Библиотекарь: Как видим, мнение неодно­значное, фильм встречен по-разному. Одно неоспоримо: экранизация не оставила равнодушным, а кого-то заставила пойти в биб­лиотеку и взять роман.

Ученик: Первая редакция романа была закончена в 1955 году, пятнадцатая — в 1964-м. Пятнад­цать редакций за девять лет! Это говорит о том, что роман действительно выстрадан ав­тором. В 1964 году не удалось опубликовать в «Новом мире» ту редакцию, согласно которой враг передаёт на Запад секрет не атомной бомбы, о чём говорилось в ранних редакциях, а секретное лекарство. В 1965 году экземп­ляр этого варианта захвачен КГБ, что сделало невозможным публикацию романа в СССР. В 1976 году роман опубликован в самиздате, а в 1968-м его 16-я редакция вышла на рус­ском языке в одном из американских изда­тельств. Летом того же года автором написа­на 17-я и последняя редакция.

В собрании сочинений роман впервые напечатан в 1991 году. Основная тема произ­ведения — изображение жизни лагеря, тема мужской дружбы, человеческих отношений в не рядовой, не типичной ситуации.

Место действия — «шарашка» — научно-исследовательское учреждение системы МГБ, в котором заключённые учёные среди прочих необходимых власти технических разработок создают методику распознава­ния голосов по тембру и частоте. В самом на­чале романа дипломат Володин звонит в американское посольство и сообщает, что через три дня таким-то человеком в Нью-Йорке будет похищен секрет атомной бомбы. Американское посольство никак не реагиру­ет на эту информацию. Володин же погибает. Пройдя сам через «шарашку», Солженицын знал эту историю доподлинно и всегда сле­довал в своих произведениях только фактам: «И сама шарашка Марфино, и почти все оби­татели её списаны с натуры». Любопытно, что здание, в котором происходит действие ро­мана, сохранилось до наших дней — это дом бывшего Александро-Мариинского приюта для бедных мальчиков-сирот духовного зва­ния, находившегося в подмосковной дере­веньке Марфино близ Останкинского двор­ца — музея творчества крепостных. Нынешний его адрес — улица Комарова, 2 (бывшее Вла­дыкинское шоссе).

Смысл названия романа дважды разъяс­нён в начале и в конце зэками: «Шарашку придумал, если хотите, Данте. Он разрывал­ся — куда ему поместить античных мудре­цов? Долг христианина повелевал кинуть этих язычников в ад. Но совесть возрожденца не могла примириться, чтобы светлоумных мужей смешать с прочими грешниками и об­речь телесным пыткам. И Данте придумал для них в аду особое место»; «Шарашка — высший, лучший, первый круг ада». Второе и несколько иное разъяснение даёт покуда ещё вольный дипломат Володин, вычерчивая для наглядности на сырой подмосковной зе­мле круг: «Вот видишь — круг? Это отечест­во. Это — первый круг. А вот — второй. Он за­хватил шире. Это — человечество. И кажется, что первый круг входит во второй? Ничего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут да­же колючая проволока с пулемётами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества нет. А только отечества, отечества и разные у всех...»

Говоря о романе, нельзя не обратиться к страницам, рисующим трагедию семей «вра­гов народа». Мы становимся свидетелями свиданий заключённых с вольными родствен­никами, мечущимися между отречением от любимого человека и голодной смертью.

3. Раскрытие системы советских тюрем и лагерей в художественно-документальном повествовании «Архипелаг ГУЛАГ» (1964-1968). Метафорический смысл названия. Восприятие и воссоздание института репрессий как системы, как знакового явления тоталитарного режима.

Обратим внимание на заглавие книги. Сам автор объясняет его так: «Лагеря рассы­паны по всему Советскому Союзу маленьки­ми островками и побольше. Всё это вместе нельзя представить себе иначе, сравнить с чем-то другим, как с архипелагом. Они ото­рваны друг от друга как бы другой средой — волей, то есть нелагерным миром. И вместе с тем эти островки во множестве составляют как бы архипелаг». Слово, следующее после «архипелаг», имеет в книге двойное написа­ние: «ГУЛаг» — как сокращение «Главное уп­равление лагерей МВД»; «ГУЛАГ» — как «обо­значение лагерной страны, Архипелага».

В предисловии к самой книге автор уже художественно повествует об «этой удиви­тельной стране ГУЛАГ» — «географией разо­дранной в архипелаг, но психологией скован­ной в континент, — почти невидимой, почти неосязаемой стране, которую и населял на­род зэков. Архипелаг этот чересполосицей иссёк и испестрил другую, включающую страну, он врезался в её города, навис над её улицами — и всё ж иные совсем не догадыва­лись, очень многие слышали что-то смутно, только побывавшие знали всё. Но будто ли­шившись речи на островах архипелага, они хранили молчание...

Свои одиннадцать лет, проведённые там, усвоив не как позор, не как проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, а теперь ещё, по счастливому обороту, став доверен­ным многих поздних рассказов и писем, — мо­жет быть, сумею донести что-нибудь из косто­чек и мяса? — ещё, впрочем, живого мяса...» Подзаголовок книги — «Опыт художест­венного исследования» — автор раскрывал так: «Это нечто иное, чем рациональное ис­следование. Для рационального исследования уничтожено почти всё: свидетели погибли, документы уничтожены. То, что мне удалось сделать в "Архипелаге", который, к счастью, имеет влияние во всём мире, выполнено ме­тодом качественно другим, нежели метод ра­циональный и интеллектуальный». «Художест­венное исследование, как и вообще художественный метод познания действи­тельности, даёт возможности, которых не мо­жет дать наука. Известно, что интуиция обес­печивает так называемый "туннельный эффект", другими словами, интуиция прони­кает в действительность, как туннель в город. В литературе так всегда было.

Перед нами новый тип произведения, по­граничный между художественной, научно-по­пулярной литературой и публицистикой.

«Архипелаг ГУЛАГ» документальной точ­ностью изображения мест заключения напо­минает «Записки из Мёртвого дома» Ф.М.До­стоевского, «Остров Сахалин» А.П.Чехова. Однако если раньше каторга была преиму­щественно наказанием виновных, то во вре­мена Солженицына, когда наказывают ог­ромное число ни в чем не повинных людей, она служит средством самоутверждения то­талитарной власти.

4. История создания «Архипелага ГУЛАГ», его временные и пространственные границы; основная проблематика.

Обобщающее  произведение о лагерной жизни «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицын задумал весной 1958 г; выработанный тогда план сохранился в основном и в дальнейшем: последовательные главы о тюремной системе и законодательстве, следствии, судах, этапах, лагерях «исправительно-трудовых», каторжных, ссылке и душевных изменениях за тюремные годы. Однако работа прервалась, так как материала – событий, случаев, лиц – на основе одного лишь личного опыта автора и его друзей явно недостаточно.

Затем, после напечатания «Одного дня Ивана Денисовича», хлынул целый поток писем, благодаря которым в течение 1963-1964 гг. был отобран опыт 227 свидетелей, со многими из которых писатель встречался и беседовал лично. С 1964 по 1968-й год созданы три редакции произведения. Сперва предполагалось отложить печатание «Архипелага ГУЛАГ» до 1975 г., чтобы дать возможность писателю спокойно поработать над книгой «Колесо…». Однако в августе 1973 г. после многодневных допросов 67-летней Е.Д. Воронянской в Ленинграде, она выдала тайну хранившегося ею без разрешения автора одного из неокончательных вариантов книги, и та была изъята. Немного спустя, старая женщина была найдена повешенной в комнате при невыясненных обстоятельствах. И тогда была дана команда Солженицыным к изданию книги, которое предварялось такими словами: «Со стеснением в сердце я годами воздерживался от печатания этой уже готовой книги: долг перед еще живыми перевешивал долг перед умершими. Но теперь… мне ничего не остается, как немедленно публиковать ее».

5. Трехтомно-семичастная конструкция повествования. Логика исследования деятельности репрессивного аппарата автором и композиция произведения. Сарказм драматической завязки.

Три тома (семь частей) «Архипелага ГУЛАГ» - это не подобие дантовской триады – «Ад», «Чистилище» и «Рай». Здесь точней было бы назвать три другие ступени: падение – жизнь на дне – воскресение из мертвых.

В первом томе 2 части: «Тюремная промышленность», «Вечное движение».

Здесь представлено долгое и мучительное скольжение страны по наклонной кривой террора. Но и в ходе этого драматически-скорбного повествования, когда душа читателя постепенно как бы стекленеет от вида разворачивающихся перед нею страданий, находится место для трагической иронии. Так, например, он пишет:  «Если бы чеховским интеллигентам, все гадавшим, что будет через 20-30-40 лет, ответили бы, что через 40 лет на Руси будет пыточное следствие, будут снимать череп железным кольцом. Опускать человека в ванну с кислотами, голого и привязанного человека пытать муравьями и клопами, а в виде самого легкого – пытать по неделе бессонницей, жаждой и избивать в кровавое мясо, - ни одна бы чеховская пьеса не дошла бы до конца, все герои пошли бы в сумасшедший дом».

«…Как попадают на этот таинственный Архипелаг? [...] те, кто едут туда умирать, как мы с вами, читатель, те должны пройти непременно и единственно - через арест. Арест!! Сказать ли, что это перелом всей вашей жизни? Что это прямой удар молнии в вас? Что это невмещаемое духовное сотрясение, с которым не каждый может освоится и часто сползает в безумие? Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ. Каждый из нас - центр вселенной и мироздание раскалывается, когда вам шипят: "Вы арестованы!" Если уж вы арестованы - то разве еще что-нибудь устояло в этом землетрясении? Но …не способные охватить этих перемещений мироздания, самые изощренные и самые простоватые из нас не находятся и в этот миг изо всего опыта жизни выдавить что-нибудь иное, кроме как:

- Я?? За что?!? - вопрос, миллионы и миллионы раз повторенный еще до нас и никогда не получивший ответа.

Арест - это мгновенный разительный переброс, перекид, перепласт из одного состояния в другое. По долгой кривой улице нашей жизни мы счастливо неслись или несчастливо брели мимо каких-то заборов, заборов, заборов - гнилых деревянных, глинобитных дувалов, кирпичных, бетонных, чугунных оград. Мы не задумывались - что за ними? Ни глазом, ни разумением мы не пытались за них заглянуть - а там-то и начинается страна ГУЛаг, совсем рядом, в двух метрах от нас. И еще мы не замечали в этих заборах несметного числа плотно подогнанных, хорошо замаскированных дверок, калиток. Все, все эти калитки были приготовлены для нас! - и вот распахнулась быстро роковая одна, и четыре белых мужских руки, не привыкших к труду, но схватчивых, уцепляют нас за ногу, за руку, за воротник, за шапку, за ухо - вволакивают как куль, а калитку за нами, калитку в нашу прошлую жизнь, захлопывают навсегда. Всё. Вы - арестованы! И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить, кроме ягнячьего блеяния:
- Я-а?? За что??..

Вот что такое арест: это ослепляющая вспышка и удар, от которых настоящее разом сдвигается в прошедшее, а невозможное становится полноправным настоящим. И всё. И ничего больше вы не способны усвоить ни в первый час, ни в первые даже сутки. Еще померцает вам в вашем отчаянии цирковая игрушечная луна: "Это ошибка! Разберутся!" Все же остальное,  накопится и состроится уже не в вашей смятенной памяти, а в памяти вашей семьи и соседей по квартире. Это - резкий ночной звонок или грубый стук в дверь. Это - бравый вход невытираемых сапог бодрствующих оперативников. Это - за спинами их напуганный прибитый понятой. (А зачем этот понятой? - думать не смеют жертвы, не помнят оперативники, но положено по инструкции, и надо ему всю ночь просидеть, а к утру расписаться. И для выхваченного из постели понятого это тоже мука: ночь за ночью ходить и помогать арестовывать своих соседей и знакомых). [...]

Традиционный арест - это еще потом, после увода взятого бедняги, многочасовое хозяйничанье в квартире жесткой чужой подавляющей силы. Это - взламывание, вскрывание, сброс и срыв со стен, выброс на пол из шкафов и столов, вытряхивание, рассыпание, разрывание - и нахламление горами на полу, и хруст под сапогами. И ничего святого нет во время обыска! При аресте паровозного машиниста Иношина в комнате стоял гробик с его только что умершим ребенком. Юристы выбросили ребенка из гробика, они искали и там. И вытряхивают больных из постели, и разбинтовывают повязки. И ничто во время обыска не может быть признано нелепым!

Достоинство у ночных арестов, что ни соседние дома, ни городские улицы не видят, скольких увезли за ночь. Напугав самых ближних соседей, они для дальних не событие. Их как бы и не было. По той самой асфальтной ленте, по которой ночью сновали воронки, - днем шагает молодое племя со знаменами и цветами и поет неомраченные песни».

 

Во втором томе тоже 2 части: «Истребительно-трудовые» и «Душа и колючая проволока». Из них часть об «исправительных» лагерях самая длинная (22 главы) и самая угнетающая, безысходная. Особенно страницы о женщинах, повторниках, прилагерном мире и местах особо строгого заключения. Здесь, на кромешном дне мрака, проверяются казавшиеся незыблемыми человеческие понятия и ценности. Прошедшие через подобное горнило, они становятся поистине дороже золота.

(Зачитать  ч.3, гл. 7 «Туземный быт» с начала до слов «Вот и это и есть – быт моего Архипелага», выборочно).

Проблеск надежды впервые появляется, как это неудивительно, вначале 3 тома, в истории «особых» политических лагерей. Объяснить такое можно лишь тем, что книга Солженицына являет собою образец реализма в исконном смысле понятия, утверждавшего верховенство высокого духа над костной материей. Попадающие на Архипелаг после войны вдруг начинают явственно ощущать воздух свободы – не внешней, до которой путь крайне далек, но неотъемлемой и победительной внутренней воли.

 

5. Оценка произведения читателями и критикой.

«Архипелаг ГУЛАГ» — книга о духовном прозрении, о возможности оставаться чело­веком, пройдя все круги ада, но прежде все­го это памятник неизвестному зэку, миллио­нам заключенных, погибших в лагерях, прошедших через них, сломленных или не­сломленных.

 

 

Литература:

- Солженицына Н.Д. «Несколько слов об «Архипелаге» / Н.Д. Солженицына // Литература. - 2010. - №20. - С.18

- Вирячев Е. «Об одном несостоявшемся романе: по страницам романа «Архипелаг ГУЛАГ» / Е. Вирячев // Литература. - 2010. - №2. - С.9

- Ерёмина Т. «Как подступиться к «Архипелагу»? / Т. Ерёмина // Литература. -2010. - №2. - С.7

- Шумилин Д.А. «Тема страдания и возрождения личности в произведении А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» /Д.А. Шумилин //Литература в школе. – 1998. - №8. – С. 36

- Фурсенко А.М. «Человек и время в рассказе А.И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» / А.М. Фурсенко// Литература в школе. – 2012. - № 1. – С. 14

- Мурашова О. «Роль и место повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» в истории русской литературы» / О. Мурашова // Литература. – 2010. - №2. – С.13

 

 


Threesome