Витя Черевичкин и голуби

(инсценировка по повести Аркадия Агафонова)

 

         Действующие лица:

Витя Черевичкин

Фёкла Васильевна – мать Вити

Алька, Вилька – друзья Вити

Библиотекарь

Чтецы (1) – (4).

 

         Автор сценария – Башкирова Ирина Георгиевна, заведующая филиалом № 12.

 

Действие 1.

         Фёкла Васильевна (мать Вити) не спускает глаз с сына Неспокойно в последнее время ее сердце. Мечется чего-то Витя, места себе не находит.

         (Витя вытаскивает пионерский галстук, долго-долго смотрит на енго)

Мать: Ты это чего?

Витя: Так, кое-что вспомнил.

Мать: Спрячь сейчас же.

         (Входит Алька. Они с Витей шепчутся).

Алька: Здравствуйте.

Мать: Опять?

Витя: Чего?

Мать: Чего-нибудь придумываете. Видела я у твоего дружка, что в окно сейчас стучал, карманы оттопыриваются. Не бомбы ли он в них таскает?

Витя: Скажешь тоже, мама.

Мать: Ну-ну. Говорю, вы уж осторожней там. Эти ироды шутить не любят. Да вон отцову безрукавку пододень. Мороз аж трещит. Вон как окна разрисовал.

         (Мать уходит)

Витя: Где пропадал? Что в городе делается, слышал? Я уже думал…

Алька: Ты о себе больше думай, Витек. Видел я вчера, как немцы из автомата по шесту с голубями стреляли. Потом по дворам закурлыкали : « гуль-гуль-гуль». Нашли б у кого голубя , вмиг расстреляли.

Витя: Ладно, не пугай. Чего пришел?

Алька: Разнюхал я, куда немецкая автоколонна снаряды возит.

         (Входит Вилька)

Вилька: Здравствуйте. Я от фрицев раздобыл кое-что. Вот немецкие галеты, сахар, хоть и грязноватый., но настоящий.

Витя: Откуда это ты? Щека расцарапана, пуговица оторвана.

Вилька (дурачась): « Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…»

Витя: Я серьезно.

Вилька: Помнишь, чуть не схватили нас полицаи. Появились в городе такие подлюги. С виду люди как люди. Только повязки на рукавах. Разве их сразу узнаешь – холуёв фашистских. Бросились они к нам на улице, когда мы к их приказу печать свою прикладывали.

         (Достает бумагу в рулончике – немецкий приказ и кубики).

Витя: Что это?

Вилька: Алфавит. Еле разыскали. За квартал надпись «Капут гадам!» видно, если красной краской припечатаешь.

Алька: Молодцы. Здорово придумали.

Витя: Так давайте  сегодня сведения о том, куда немцы боеприпасы возят, переправим через Дон, нашим.

         (Уходят)

 

Действие 2.

Вилька: Вот был там…Как это? Ферверк.

Алька: Фейерверк!

Вилька: А моя бабка сказала – вавилонское столпотворение. Это она у нас первая услышала, когда еще все спали. Там сразу так пахнет! И полнеба в огне.

Алька: Там еще днем бабахало. Немцы бегали кругом, лаялись.

Витя: Значит наша записка попала по адресу.

         (Алик крутит в руках оружие)

Витя: Смотри, заряжено может быть.

Алик: Нашел кого учить. Да если и выстрелит, тут никто не услышит.

Витя: Ладно. У кого еще какие сообщения будут?

Алик: Сводок Совинформбюро у нас уже нету и листовки все расклеены.

Витя: Так и что? Сами напишем новые. Печатными буквами, крупно: «Ждите! Наши уже идут! Капут немецким оккупантам!»

Вилька: Да это мы вмиг (подпрыгивает).

Витя: И пусть каждый продолжает наблюдать за немцами, где и что у них расположено.

Алик: Ну, а как теперь мы будем передавать о замеченном, ведь бойцы, которых мы прятали и переправили через Дон, уже на том берегу и донесения наши доставили. Может и вправду еще бойцов найдем?

Витя: Знаешь что. Я хочу голубей попробовать. Есть у меня несколько почтовых из Батайска инструктора ихнего. Может он еще там, тот инструктор?

Алька: Не будет его, кто-то другой заметит, догадается посмотреть на них. Они же с кольцами на лапках. Что же ты замолчал? Давай сейчас же напишем и запустим голубя .

Вилька: Напишем, что в больнице, на ул. 14- я  линия немцы госпиталь свой открыли, а на ж/д станции Нахичевань-Донская  военных поездов нагнали с пушками, танками, охраняют их часовые с автоматами.

Алька: Я как будто танки видел в роще.

Витя: Ну хорошо, темно уже. Давайте с утра. Может еще чего вспомним (уходят).

 

Действие 3

         (Витя садится за стол, пишет записки. Входит мать, подходит к нему).

Мать: и чего ты тут бисером пишешь, как  шпаргалку? Глаза испортишь. (Витя закрывает листок, мать отходит).

Мать: Ложился был. Задуй коптилку. Керосина на донышке осталось.

Витя: Хорошо, мама, я сейчас (дописывает, задумчиво смотрит на огонь).

Мать: Ты, часом, не уснул там?

Витя: Нет (сворачивает записку и сует ее в трубку ученической ручки. Гасит свет.)

                   (Утро. Витя собирается уходить).

Мать: ты куда?

Витя: Эдик заболел, мы его проведаем.

Мать: Под утро что было, не слышал? Над домом что-то загудит, потом где-то как ахнет. Проснулась я. В шкафу посуда звенит. Неужели ничего, Витюша, не слышал? Я во двор выходила. Вроде бы летело оттуда, из-за Дона. Думаю, еще шарахнет по нас. Страшно стало.

Витя: Эдик тут недалеко живет, мама. Мы с Аликом и Вилькой сходим, проведаем.

Мать: Да я чего. Я не говорю чтоб не ходить. Только берегитесь. Береженого Бог бережет.

Витя: Что это ты о Боге?

Мать: Это присказка такая. (Уходит).

 

Действие 4

         (Входят мальчики, приветствуют друг друга)

Алька: Ты записку написал?

Витя: Я их написал две. Вдруг один не долетит. (Алик первый достал и подбросил голубя. За ним – Витя).

Вилька: Осторожнее бы надо быть. Немцы совсем озверели. Ищут, что ли кого-то. По нескольку раз на день проводят облавы на базарах и улицах. Прочесывают в домах чердаки и подвалы. Врываются в квартиры.

Витя: К нам в дом могут зайти в любую минуту. Я голубей держу в сарайчике в дальнем углу, чтобы не слышно было их от дверей.

         И чего немцы мечутся? Может наши готовят наступление?

Алька: Верить или не верить, а работает наша голубиная почта. Огнем артиллерии разметало немецкие танки в роще.

Витя: Пиши. Бронемашины – в театральном парке, зенитки – напротив, у дома С.-К. ж.д.

Алька: Может расшифровать?

Вилька: Не надо. И так поймут. Витя, а что если и мы фрицев немного того.

Витя: Но и пацан же ты.

Алька: А что? Залечь бы где-нибудь за рощей или в разрушенном доме и оттуда из автомата. Или гранату куда запустить?

Витя: А потом?

Алик: Смазать пятки. Пусть поймают.

Витя: Нельзя пока – навредишь больше. Пусть мы их нескольких, а они же целые кварталы потов выведут ни в чем не повинных людей и расстреляют. Погодите еще немного, пойдемте. Почтаря возьмешь.

Алик: Я?

Витя: Да. Вместе с Вилькой запустите. (Уходят)

 

Действие 5

         (Выходит Витя один)

Витя: Надо бы перепрятать галстук из щели сарая в дом (сует галстук в телогрейку). Надо понаблюдать, что происходит в соседнем доме. Вот подъехала черная машина, из нее немцы выходят тоже в черном. Начальство какое-то, что ли, приехало. Из другой машины выталкивают человека в серой шинели, шапке-ушанке со следами звездочки, и совсем босого прямо на снег. Все входят в дом. Ведь это же эсесовцы! Вон даже флаг свой над домом повесили. Привезли еще гражданских со связанными за спиной руками.

         Там ведь  под домом есть глубокий подвал, мы еще осенью оттуда стоны слышали.

         (Витя переходит в другое место)

         А здесь от дома тянут вниз, к Дону, провода, наверное, связисты. В окне сидит уже фриц с наушниками.

         Точно гестапо. И, может быть, их комендатура или штаб. Логово фашистское. И где? В двух шагах от моего собственного дома. Эх, голова ты садовая!

         Я должен сейчас же, не медля, сообщить об этом гестаповском гнезде…

         (Пишет на бумажке сведения и запускает голубя. Потом убегает).

         (Раздается голос немецкого солдата)

- Партизан! Партизан!  (слышны выстрелы в воздух)

         (Витя убегает).

Библиотекарь (читает по книге): Витя бросился бежать от немцев, навстречу ему из-за угла появился эсесовский офицер с солдатом. Офицер что-то скомандовал. Солдат снял с висевшего на груди автомата руки, широко расставил их навстречу Вите. Мальчик хотел отпрыгнуть в сторону, бежать, но сзади навалились на него еще двое немцев. Они стали сильно избивать его, потом ударом приклада по голове Витю сбили с ног.

         Офицер пинком ноги перевернул безжизненное тело на спину. Солдаты стали вытаскивать из-под телогрейки голубей и отрывать им головы, бросили и втоптали в грязь красный галстук.

         Витю допрашивают прямо на улице.

-Пионер? Комсомолец? Партизан? Где голубей взял?

         Витя молчит, кусает губы, чтобы не дрожали.

         Немцы ведут его в черный подвал, где сидят еще пленные солдаты.

         Наутро конвоиры, прежде чем вывести Витю, деловито связали ему сзади руки.

         Витю вывели на улицу, от свежего воздуха у него даже закружилась голова…

         А глаза наполнились слезами, когда он увидел в одной руке немца автомат, а в другой…изуродованных, обезглавленных своих голубей.

         Витю вели по улицам Ростова в сторону Дона.

         Ледяной злой ветер распахивал телогрейку на груди у Вити, трепал его светлые волосы. Витю знобило, но он шел не сгибаясь.

         Вдруг над ним пронесся тяжелый снаряд, а еще несколько рвануло впереди на берегу. Немцы испуганно пригнули головы.

- Ага. Боитесь, гады? – крикнул Витя. – Слышите, наши идут! Всем вам будет капут! Наши идут! Наши! Понятно вам? – торжественно крикнул Витя.

         Теперь немцы гнали его бегом. Впереди показались деревья парка имени Фрунзе.

         Немцы остановились. Толстый помахал изуродованными голубями и бросил их под сосну. Длинный перерезал на руках Вити веревки, и он…рванулся к своим мертвым любимцам, схватил их…

         В это время коротко протарахтел автомат. Витя успел обернуться: « Так что же это вы? В спину, гады?...»

         И будто споткнулся.

         С низких ветвей сосны упали на землю крупные шапки снега.

                   (Звучит стихотворение (или песня) «Жил в Ростове Витя Черевичкин»)

Чтецы:

(1): Жил в Ростове Витя Черевичкин,

В школе он отлично успевал.

И в  свободный час он, как обычно,

Голубей любимых запускал.

Голуби, мои вы милые,

Улетайте в облачную высь.

Голуби, вы сизокрылые,

В небо голубое унеслись.

(2): Но однажды мимо дома Вити

Шел отряд захватчиков-зверей.

Офицер вдруг крикнул: «Отберите

У мальчишки этих голубей!»

Голуби, мои вы милые,

Улетайте в облачную высь.

Голуби, вы сизокрылые,

В небо голубое унеслись.

(3): Долго Витя им сопротивлялся

И зверей-фашистов проклинал.

На полслове голос оборвался,

И убит был Витя наповал.

 

 

Голуби, мои вы милые,

Улетайте в облачную высь.

Голуби, вы сизокрылые,

В небо голубое унеслись.

(4): Но недолго эти дни тянулись.

И, разбив фашистов черных псов

Боевые соколы вернулись,

Навсегда советским стал Ростов.

Голуби, мои вы милые,

Улетайте в облачную высь.

Голуби, вы сизокрылые,

В небо голубое унеслись.

 

Литература:

Агафонов А. Повесть о Вите Черевичкине. – Ростов н/Д., 1974.