Вечер «Не женщины придумали войну»

Звучит аудиозапись песни «22-го июня ровно в 4 часа» 

Библиотекарь 1: Трагизм и величие, скорбь и радость, боль и память…           Всё это – Победа. Яркой негасимой звездой сверкает она на небосклоне истории нашей Родины. Ничто не может заменить её – ни годы, ни события. Не случайно День Победы – это праздник, который с годами не только не тускнеет, но занимает всё более важное место в нашей жизни.

2015 год – год знаменательный. Человечество отмечает 70-летие Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Для нашей страны эта дата наполнена особым смыслом. Это – священная память о погибших на полях сражений. Это – наша история, наша боль, наша надежда…

Чтец 1: Есть в летописи подвигов Великой Отечественной войны страницы, одно прикосновение к которым доставляет сердцу особую боль и особое восхищение. Боль, которая может сравниться с болью, причиненной разрушением родного дома. Восхищение, которое может испытывать человек не на словах, а на деле, убедившись в том, что духу человеческому по силам победить не только смерть, но нечто значительно большее – муки и страдания, несовместимые с жизнью. Страницы эти посвящены ЖЕНЩИНЕ на войне.

Чтец 2:  Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово «милосердие». Есть и другие слова – сестра, жена, друг и самое высокое – мать. Женщина дает нам жизнь, женщина оберегает жизнь, женщина и жизнь – синонимы. Если вспомнить историю, то во все времена русская женщина не только провожала на битву сына, мужа, брата, но в трудные минуты становилась рядом с ними. Надежда Дурова, Василиса Кожина – это всего лишь легендарные единицы Отечественной войны 1812 года. Да, в годы гражданской войны в рядах Красной Армии находились женщины, но в большинстве своем сестры милосердия и врачи.  А на самой страшной войне ХХ века многим женщинам пришлось стать солдатами. Женщина, в природе которой  сотворение жизни, убивала. Она убивала врага, обрушившегося на ее землю, на ее детей, на ее дом. Проводив на войну мужа и сына, они затем шли на фронт сами, и это стало величайшей жертвой, принесенной ими на алтарь Победы.

Звучит песня «Не женщины придумали войну» (муз. О. Резниченко,                сл. В. Зиновьев).  В это время на экране «идут» кадры видеоролика.

Библиотекарь 2:  За годы Великой Отечественной войны в различных родах войск служили свыше 800 тысяч женщин. Тогда, в 41-м, уходили на фронт совсем ещё молодые девушки, всеми правдами и неправдами, осаждая военкоматы, прибавляя себе год-два, рвались на передовую. Жизнь раскололась на «до» и «после».

Что знали они о войне? А что можно знать о войне в                          семнадцать-восемнадцать лет?

Вот что, например, вспоминает фельдшер Мария Васильевна Тихомирова. За месяц до войны она окончила медучилище, по распределению попала в одну из сельских больниц Ленинградской области. Успела только приехать, поселиться, как:

Чтец 1: «...Вызвали в военкомат и сказали: "Вот вам два часа времени, соберетесь, и отправляем вас на фронт». Я собралась, сложила все в один маленький чемоданчик.

- Что вы взяли с собой на войну?

- Конфеты.

- Как?

- Целый чемодан конфет. Мне там, в той деревне, куда направили, давали подъемные. Деньги были, и я на все эти деньги купила целый чемодан шоколадных конфет. А наверх положила фотографию курса, где все мои девочки…»

Чтец 2:  А вот как передает свои ощущения первых дней войны хирург Вера Иосифовна Хорева:

«Ехала я на фронт и думала, что ненадолго. Взяла одну юбку, притом любимую, две пары носок и одни туфли. Из Воронежа мы отступали, но я помню, как мы пошли в магазин, и я купила там себе туфли на высоких каблуках. Вот помню, что отступали, страшно, везде грязища, а я зашла в магазин, и мне почему-то захотелось купить туфли. Как сейчас помню, такие изящные туфельки... И духи еще купила... Трудно было сразу отказаться от обычной своей жизни, которой до этого жила. Война началась, а я же была еще девчонкой..."»

 

Чтец 3:

« Я ушла из детства

В грязную теплушку,

В эшелон пехоты,

В санитарный взвод.

Дальние разрывы

Слушал и не слушал

Ко всему привыкший

Сорок первый год.

Я пришла из школы

В блиндажи сырые.

От Прекрасной Дамы

В «мать» и «перемать».

Потому что имя

Ближе, чем «Россия»,

Не могла сыскать».

                      Юлия Друнина, 1942 год

 

Чтец 1:  Вспоминает санинструктор Полина Ноздрачёва: «Выстроились мы по росту, я самая маленькая. Командир идет, смотрит, подходит ко мне:

– А что это за дюймовочка? Что ты будешь делать? Может, вернёшься к маме и подрастёшь?

А мамы у меня уже не было…»

 

Чтец 2: Из воспоминаний Нины Владимировны Ковеленовой, старшего сержанта, санинструктора стрелковой роты: «...Атаки рукопашные… Я что запомнила? Я запомнила хруст… Начинается рукопашная: и сразу этот   хруст – хрящи ломаются, кости человеческие трещат. Когда атака я с бойцами иду, ну, чуть-чуть позади, считай – рядом. Все на твоих глазах…»

 

«Я только раз видала рукопашный.

Раз – наяву. И тысячу во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне».

                                 Ю. Друнина

 

Библиотекарь 1: Военная статистика свидетельствует, что стоит за таким обыкновенным словом – «работа санинструктора»: раненых, контуженных, обожженных было множество, но из ста раненых бойцов семьдесят возвращались в строй.

Чтец 3: Четыре года гремела над нашей землёю самая страшная в её истории война. И четыре года в одном строю с мужчинами воевали женщины: связистки, партизанки, летчицы, снайперы, разведчицы. Наравне с мужчинами претерпевали все тяготы войны, нисколько не уступая им ни в отваге, ни в самоотверженности.

Чтец 1: «В плен военных женщин немцы не брали. Сразу расстреливали. Водили перед строем своих солдат и показывали: вот, мол, не женщины, а уроды. Русские фанатички! И мы всегда последний патрон для себя держали — умереть, но не сдаться в плен, — рассказывала писательнице Светлане Алексиевич одна из участниц Великой Отечественной войны. — У нас попала в плен медсестра. Через день, когда мы отбили ту деревню, нашли ее: глаза выколоты, грудь отрезана. Ее посадили на кол. Мороз, и она               белая-белая, и волосы все седые. Ей было девятнадцать лет. Очень красивая».

Чтец 2: Из рассказа летчиц 46-го гвардейского легкобомбардировочного полка им М. М. Расковой.

«Наш полк полностью женский… Вылетели на фронт в мае сорок второго года… Дали нам самолет «По-2». Маленький, тихоходный. Летал он только на малой высоте, часто на бреющем полете. Над самой землей! До войны на нем училась летать молодежь в аэроклубах, но никто не мог и подумать, что его будут использовать в военных целях. Самолет был деревянной конструкции, сплошь из фанеры, обтянутой перкалью. Вообще-то марлей. Достаточно было одного прямого попадания, как он загорался – и сгорал в воздухе, не долетая до земли. Как спичка. Единственная солидная металлическая деталь – это сам мотор. Потом уже, только под конец войны, нам выдали парашюты и поставили пулемет в кабине штурмана, а до этого не было никакого оружия, четыре бомбодержателя под нижними плоскостями – и все. Сейчас нас назвали бы камикадзе, может быть, мы и были камикадзе. Да! Были! Но победа ценилась выше нашей жизни. Победа!»

«…Самолет после выполнения задания оставался на земле несколько минут и снова – в воздух. Представьте себе наших девушек-оружейниц! Им надо было за эти несколько минут четыре бомбы - это четыре сотни килограммов - подвесить к машине вручную. Организм до такой степени перестраивался, что мы всю войну женщинами не были... Никаких у нас женских дел не было... Ну, вы сами понимаете... А после войны не все смогли родить... »

Библиотекарь 2: Пока наши союзники медлили с открытием второго фронта в Европе, они, наши женщины, в первый же день войны открыли его у себя. Открыли своим героическим трудом…

Женская доля… Во все времена она была тяжела. Но особенно трудно пришлось женщинам в годы войны. Мужчины уходили на фронт. А на хрупкие женские плечи опустился тяжелый груз. Это они заменили своих мужей, отцов, братьев в шахтах, вручную толкая вагонетки с углем. Это они в 30-градусный мороз работали на эвакуированных в Сибирь заводах, под открытым небом, когда руки примерзали к металлу станков.

Чтец 3: Огонь для войны в основном готовили женщины. Снаряды, бомбы, патроны – это почти целиком дело их чутких, милых рук. Но и не только это…

Они запрягались вместо лошадей в телеги, сани, тянули за собой плуги. Они были на полях, чтобы накормить фронт, накормить страну, оставаясь при этом сами голодными. Но труднее всего было смотреть на своих голодных детей.

Чтец 1: Вот что вспоминает Елена Михайловна Сошилина из                             г. Дзержинска Горьковской области, работавшая в войну газорезчиком на заводе химического машиностроения:

«Мужья наши на фронт ушли, а мы их заменили возле станков. Ой! На заводе у нас свой фронт был. По двое-трое суток не выпускали нас из проходной. Никак не пускали. И мы плакали, и ребятишки наши плакали. Плакали, да все равно выросли».

Чтец 1:

«… Да разве об этом расскажешь, –

В какие ты годы жила!

Какая безмерная тяжесть

На женские плечи легла!..

 

В то утро простился с тобою

Твой муж, или брат, или сын,

И ты со своею судьбою

Осталась один на один.

Один на один со слезами,

С несжатыми в поле хлебами

Ты встретила эту войну.

И все – без конца и без счета –

Печали, труды и заботы

Пришлись на тебя на одну».

 

 

 

Чтец 2:

«…

А тучи свисают все ниже,

А громы грохочут все ближе,

Все чаще недобрая весть.

И ты перед всею страною,

И ты перед всею войною

Сказалась – какая ты есть.

 

Ты шла затаив своё горе,

Суровым путём трудовым.

Весь фронт, что от моря до моря,

Кормила ты хлебом своим».

 

Чтец 3:

«В холодные зимы, метели,

У той у далёкой черты

Солдат согревали шинели,

Что сшила заботливо ты.

 

Бросалися в грохоте, в дыме

Советские воины в бой.

И рушились вражьи твердыни

От бомб, начиненных тобой.

 

За всё ты бралася без страха,

И, как в поговорке, какой,

Была ты и пряхой, и ткахой,

Умела – иглой и пилой.

 

Рубила, возила, копала, –

Да разве всего перечтешь?

А в письмах на фронт уверяла,

Что будто б отлично живёшь…»

                                   М. Исаковский

 

Библиотекарь 1:  Вслед за Наполеоном Гитлер жаловался своим генералам: «Россия воюет не по правилам». «Не по правилам» – это сожженная пшеница, приготовленная к отправке в Германию, листовки с информацией Совинформбюро в центре оккупированного города, дерзкие партизанские налёты на укрепленные гарнизоны, ночные взрывы вражеских эшелонов, идущих на фронт… Это сотни больших и малых подвигов известных и неизвестных героев подпольной и партизанской борьбы. Но представьте себе, что такое подполье? Не от атаки к атаке, а постоянное чувство угрозы, отсутствие безопасности на протяжении лет.

Что такое пойти в партизаны из деревни, где все тебя знают, где остаются твои старые родители, младшие братья и сестрички? Представим себе солдата на передовой, но не одного, а окруженного своей семьей – жена, маленькие дети, мама. А с минуты на минуту ползут фашистские танки… Там, на фронте каждый рисковал своей жизнью. А здесь риск своей жизнью – не самый страшный риск, не самое страшное испытание…

 

Чтец 1: Вот что помнят об этом женщины. 

Антонина Алексеевна Кондрашова, партизанка-разведчица Бытошской партизанской бригады: «Когда, выполнив одно задание, я уже не смогла оставаться в поселке и ушла в отряд, мать забрали в СД. Брат успел убежать, а мать забрали. Ее там мучили, допрашивали, где дочь. Два года она была там. Два года фашисты ее вместе с другими нашими женщинами водили впереди себя, когда шли на свои операции: они боялись партизанских мин и всегда гнали впереди себя местное население. В случае, если есть мины, эти люди будут подрываться, а солдаты останутся целыми. Два года они так водили и мою мать...

Не раз было, что сидим в засаде и вдруг видим, идут женщины, а сзади фашисты. Подойдут ближе, и видишь, что там твоя мать. И самое страшное - это ожидать, что сейчас командир даст команду стрелять. Все со страхом ожидают этой команды, потому что один шепчет: "Вон моя мать", другой - "А вон моя сестричка", а кто-то ребенка своего увидел... Мама моя всегда ходила в белом платочке. Она была высокая, ее всегда первой различали. Я сама не успею заметить, мне передадут: "Твоя мама идет..."

Дадут команду стрелять - стреляешь. И сама не знаешь, куда стреляешь, в голове одно: не упустить из виду беленький платочек - живая ли она, не упала? Все разбегутся, попадают, и не знаешь, убита мама или нет. И два дня или больше хожу сама не своя, пока связные не придут из поселка, не скажут, что жива. Опять жить можешь. И так до следующего раза. Мне кажется, что сейчас я бы этого не вынесла, а тогда, может, что молодая или обстоятельства заставляли держаться. Я думаю, что обстоятельства... »

Библиотекарь 1:  После освобождения Белоруссии при разборке кирпичной кладки разрушенной печи в одном из домов был найден маленький желтый конверт, прошитый нитками. В нем оказалось письмо белорусской девочки Кати Сусаниной, отданной в рабство немецкому помещику. Доведенная до отчаяния, в день своего 15-летия она решила покончить жизнь самоубийством 12 марта 1943 года. Перед смертью написала письмо своему отцу. На конверте стоял адрес: “Действующая армия. Полевая почта №… Сусанину Петру”. На другой стороне конверта: “Дорогие дяденька или тетенька, кто найдет это спрятанное от немцев письмо, умоляю вас, опустите сразу в почтовый ящик. Мой труп уже будет висеть на веревке”.

Письмо не дошло до адресата, оно сегодня опубликовано в газете «Комсомольская правда».

«Дорогой, добрый папенька! Пишу я тебе письмо из немецкой неволи. Когда ты, папенька, будешь читать это письмо, меня в живых уже не будет. И моя единственная просьба к тебе: покарай немецких кровопийц. Это завещание твоей умирающей дочери.

Когда, папа, вернешься домой, то маму не ищи. Её убил фашист. Офицер ударил её плёткой по лицу. Мама не стерпела и сказала: «Вы не запугаете меня битьём. Мой муж вернётся и вышвырнет вас, подлых захватчиков» - и плюнула немцу в лицо.

Папенька! Мне сегодня исполнилось 15 лет, и если бы ты сейчас встретил меня, то не узнал бы свою дочь. Я стала очень худая, мои глаза ввалились, косички мне остригли наголо, руки высохли, похожи на грабли. Когда я кашляю, изо рта идёт кровь – у меня отшибли лёгкие.

А помнишь, папа, какие хорошие были мои именины два года назад, играл патефон, и мы пели песни. Было много гостей, и ты сказал, чтобы я росла вам с мамой на радость.

А теперь, папа, я никому не нужна! Номер на мне, как у преступницы, платье – рваное, сама худая, как скелет, и слёзы солёные текут из глаз.

Да, папа, я рабыня немецкого барона: работаю прачкой с рассвета до заката, а кушаю всего два раза в день в корыте с Розой и Кларой – так зовут хозяйских свиней. «Рус была и будет свинья» – так сказал барон. Я очень боюсь Клары, она мне чуть не откусила палец, когда я из корыта доставала картошку, а хлеба я уже не ела больше года. Хозяйка всех рабочих бьет плеткой, а меня сам барин бил ногами, до бессознания, когда я убежала, но с собаками меня быстро поймали.

Сегодня я узнала новость, что господа с большей партией невольников уезжают в Германию. Нет, я не поеду в эту трижды всеми проклятую Германию. Я решила лучше умереть на родной стороне, чем быть втоптанной в проклятую немецкую землю. Прощай, папа, ухожу умирать и завещаю, папенька: отомсти за маму и меня. Твоя дочь Катя Сусанина. Мое сердце верит: письмо дойдет».

Библиотекарь 2: А каково было солдатским матерям, которые собственными руками собирали в дорогу своих сыновей и дочерей?! Это они со страхом и надеждой ждали почтальонов. Но для многих матерей, вести принесенные почтой, были страшными.

Звучит аудиозапись песни «Журавли» (муз. Ян Френкель, сл. Р. Гамзатова) (Первый куплет громко, потом фоном)

Чтец 3: Прасковья Еремеевна Володичкина проводила в 1941 году на фронт 9 своих сыновей. От порога дома ушли защищать Родину Александр, Андрей, Федор, Петр, Иван, Василий, Михаил, Константин… За 6 лет до этого похоронила Прасковья Еремеевна мужа и молила судьбу уберечь детей. Не уберегла… Все её 9 сыновей погибли. Тяжелый крест выпал это женщине.

На родине Прасковьи Еремеевны Володичкиной в поселке Алексеевка Самарской области установили мемориал: скорбно застыла фигура матери, а вверх, в небо, в вечность, словно души её девяти сыновей, устремляются 9 журавлей.

Чтец 2:

«И снова я Всевышнему молюсь

За сыновей, за мир на всей планете,

Чтобы жила и крепла наша Русь,

Росли хлеба, рождались чаще дети…»

                                          Т. Ускова

Мы знаем о войне много, и мы знаем о войне мало. Война – это величайшее варварство человека. Война – это кровь, злоба, ненависть. Но было на войне и другое – человек не хотел забыть в себе человека. И эта нравственная победа оказалась самой великой в нашу войну.

Чтец 2: Эмилия Алексеевна Николаева ушла в армию санинструктором, попала в плен, бежала из лагеря военнопленных в один из партизанских отрядов бригады имени Ворошилова.

«Когда у нас появились пленные, я после всего перенесенного: после лагеря, после пыток, после унижений, – думала, что никакой пощады от меня им не будет. Как-то целую партию пленных пригнали… Мы с моей подружкой, она тоже по ихним лагерям поскиталась, без руки осталась, говорим: «Ну, черт, теперь мы над ними поизмываемся, как они над нами». Но нет, не так наш человек воспитан. Не можешь ударить пленного, особенно если пожилой человек, не поднимается даже рука оскорбить…»

Чтец 3: «Я думала, что когда мы войдем в Германию, то у меня ни к кому пощады не будет. Столько ненависти скопилось в груди! Почему я должна пожалеть его ребенка, если он убил моего? Почему я должна пожалеть его мать, если он мою повесил?..

Пришли в какой-то поселок, дети бегают – голодные, несчастные. И я, которая клялась, что всех их ненавижу, я соберу у своих ребят все, что у них есть, что осталось от пайка, любой кусочек сахара и отдам немецким детям…» (из воспоминаний санинструктора Софьи Адамовны Кунцевич)

Библиотекарь 2: Войны бывают разные: захватнические и освободительные, большие и малые. Малой не бывает только цена, которой заплачено за победу или поражение. Как же можно совместить понятия «война» и «женщина»?  Плечом к плечу с мужчинами боролись и погибали те, кому природой завещано быть матерями и женами, беречь и хранить семейный очаг. И в этом страшная правда и ужас войны.

Мы родились и выросли в мирное время. Мы никогда не слышали разрывов снарядов и воя сирен, извещающих о военной тревоге, не видели разрушенных фашистскими бомбами домов, не знаем, что такое нетопленое жилище и скудный военный паек. Нам трудно поверить, что человеческую жизнь оборвать так же просто, как утренний сон. Об окопах и траншеях мы можем судить только по кинофильмам, да рассказам фронтовиков, которых осталось совсем мало.

Многое исчезает, растворяется бесследно, забывается. Если не забывать войну, появляется много ненависти, а если войну забывают, то начинается новая. Так говорили древние.

Так давайте помнить женщин, совершивших великий подвиг, пожертвовавших ради нашего счастья своими жизнями, и женщин, давших нам жизнь.

Звучит песня «Снова марша бодрящего звуки» (муз.-В.Агапкин,                     сл. - Е.Заика) На экране «идет» видеоролик.

 

Литература:

Бубенщикова З.С. «У войны не женское лицо»/ З.С. Бубенщикова//Литература в школе.-1995.-№4.-С.91

Груздова Л.С. «И ходит по земле босая память – маленькая женщина»/Л.С. Груздова//Литература в школе.-2000.-№3.-С.106

Иванина Т.П. «О трудной женской доле в годы войны»/Т.П. Иванина//Читаем, учимся, играем.- М:Либерея-Библиопринт, 2012.-№3.-С.56

Куличенко Н. «Солдатские матери» /Н. Куличенко//Воспитание школьников.-2005.-№3.-С.65

Макаренко Е.Ю. «Нецелованный полк»/Е.Ю Макаренко//Читаем, учимся, играем.- М: Либерея-Библиопринт, 2010.-№1.-С.62

Ралдугина Н.И. «Какая безмерная тяжесть на женские плечи легла»/Н.И. Ралдугина//Читаем, учимся, играем.-2003.-№12.-С.4

 

Составитель Пестова Т.В.