Рождество в Московской Руси

 

Дорогие читатели, от всей души поздравляю всех вас с наступающим Новым годом и Рождеством Христовым. Мира, счастья и благополучия каждому дому, каждой семье, каждому человеку. Пусть Господь хранит нас и оберегает.

Ну а я традиционно хочу познакомить горожан с интересными материалами, касающимися наиболее любимого православными времени года - Святок.

 На страницах журнала «Душеполезное чтение» за  декабрь 1895 года опубликована интересная статья о том, как отмечали Рождество при дворе Алексея Михайловича. Предлагаю мысленно перенестись в ХVII век и отпраздновать вместе с царем и боярами эту замечательнейшую ночь.

«Наступают Святки - и у многих, к великому сожа­лению, возникают в душе представления о ряженых, о маскарадах, гаданьях, вечерах и вечеринках... Хри­стиане в наш век любят похваляться прогрессом, но знаем ли мы, что в нашей жизни, в жизни христиан­ского общества, держатся с упорною силою древние «поганские» обычаи?  Знаем ли какому осуждению подвергаемся мы, неподобно справляя великие праздники?  Знаем ли, что, согласно назначению и самому названию Святок, мы, христиане, должны святить эти дни, т. е., посвящать их делам благочестия и братской помощи друг другу во славу Бога вочеловечшегося?

Впрочем мы не станем распространяться о том, что уже давным  давно должно быть предано забвению. Вспомним из прошлого то, что может послужить всем нам добрым примером.

Шел в Москве 1664 год. Четыре часа утра 24 де­кабря. На дворе мороз и тишина. Лишь беззвучно скри­пят по снегу полозья санок. Несколько саней приготов­лено и близ царского дворца. Но великий государь, вышедши из дворца в сопровождении только небольшого отряда стрельцов и подъячих тайного приказа, изволит шествовать пешком—он собрался творить дела святой ми­лостыни, он спешит «тайно» пробраться в тюрьмы, в богадельни, чтобы ради великого дня осчастливить «не­счастных» и из собственных рук оказать помощь колодникам, полоняникам, бедным, больным, увечным и всякого рода «сиротам». У него одна мысль- не оставить никого в великий день «без праздника...».

Зимою поздно рассветает, и государь, сильно утомившись, с наступлением дня, возвращается во дворец. Наскоро переодевшись и немного отдохнув, он спешит и, уже в сопровождении бояр и всех думных и ближних чинов, в Золотую палату к «царским часам», а затем- скоро уж и навечение великого праздника. Дворцовая площадь полна народом. Все ожидают царского выхода, и вот государь шествует из дворца в Успенский собор. На нем белая шелковая шуба, с кованным золоченым кружевом и золотою нашивкою. Его окружают бояре в белых тафтяных шубах.

Во время вечерни в соборе происходило и «действо» многолетия». Протодиакон «кликал» многолетие государю и его семейству. Патриарх поздравлял государя с наступлением праздника. То же делали бояре, окольничие, думные и ближние люди, стольники, стряпчие, дворам, дьяки и разных иных чинов люди. Государь «милостивым словом» благодарил патриарха и сановником.

 Пять часов. Уже смеркалось совсем. Государь в дворце ожидает духовенство и певчие «станицы». Они должны прийти славить Христа. Дожидаться приходится недолго. Все хорошо знают, что государь очень любит церковное пение и «доброму воспеваке» пожалует рублей пять,а если угодно будет, кроме «славленья», послушать пение ирмосов и псалмов с партеса, то прибавит своих государевых рук еще рубля по два.

А угодно государю, пошлет их «славить» у дьякон и разных сановных людей. И примут! Как не принять? Однажды не приняли было, так досталось всем. Великий государь прогневался и велел сказать, что «они учинили то дуростью своею негораздо и такого бесстрашия никогда не бывало, что его государевых певчих дьяков, которые от него великого государя Христа славить ездят, на дворы к себе не пущать; и за такую их дерзость и бесстрашие быть им в приказех безкорыстно, и никаких почестей и поминков ни у кого ничего ни от каких дел не имать...»

Два часа утра или, правильнее, ночи на 25 декабря. Государь уже слушал утреню в Золотой или Столовой палате. Загудел Иван Великий - и начался повсюдный благовест к литургии. Государь спешит в Столовую, которая приняла светлый, праздничный вид. Вся она убра­на нарядами, сукнами и дорогими коврами.

В переднем углу - государево «место», а подле—кресло патриарха. Го­сударь восседает на свое место и приказывает разме­ститься по лавкам боярам и другим сановным людям, Вот послышалось стройное пение:       «Христос рождается, славите....» То шествует святейший патриарх, в пред­несении соборными ключарями Креста и св. воды и в сопровождений митрополитов, архиепископов, епископов, архимандритов, игумнов и всего «освященного собора». Великий государь встает, чтобы встретить это шествие в сенях. Певчие пропели многолетие, патриарх проздравствовал государю с праздником. По возвращении в Столовую государь и патриарх присели на приготовлен­ные места. Но долго сидеть нельзя. Патриарху надобно еще проздраветвовать царице в Золотой палате, а затем спешить в собор.

Царский выход к литургии поражал своим великолепием. Государь сиял, точно солнышко, золотом и каменьями самоцветными. Бояре и многочисленный сонм служилых людей, в золотных кафтанах и ферезах окружали его. Но это великолепие—во славу великого дня, когда возсия всему миру Солнце Правды.

Отстояв обедню, государь, в приделе Димитрия Солунского снявши  большой наряд, в обыкновенном выходном платье возвращался во дворец.

В Столовой или Золотой палате уже шли приготовления  для праздничной трапезы «на патриарха, властей и бояр». Это- само собою. Но еще за несколько дней великий государь приказал кормить в этот день «тюремных  сидельцев» и пленных, и много свезено было - и боярского  вина, и романеи, и ренского, и пива, и меда, и туш  свинины, и стягов говядины, и муки пшеничной доброй, и круп грешневых, и хлебов ситных да калачей, да сыров, да сала, да яиц,—и не забыты были ни опальная изба, ни барышкина, ни заводная, ни холопья, ни сибирка, ни татарка, ни разбойная, ни Зиновей расслабленный, что лежит у Рождественского священника Никиты, ни разные другие «сироты»....».

Вот так интересно праздновал Государь Всея Руси Рождество Христово.

Закончить рассказ хочется стихотворением, опубликованным в том же «Душеполезном чтении».

Песнь на Рождество Христово

Безмятежно дремлет

Вифлеемский лес;

И в тиши полночи

От сиянья звезд,

От луны блестящей

Озарился весь.

Тихо... не играет

Ни один листок,

А в дали мелькает

Словно огонек.

То ночная стража

 Стадо бережет.

Пастухи спокойно

На траве лежат;

Взоры их невольно

В высоту глядят.

Вдруг блеснул на небе

Лучезарный свет;

Он затмил собою

Блеск луны и звезд.

Лик духов небесных

Перед ними встал,

Светлых, бестелесных,

Сладко им вещал:

«Встаньте и подите

 В город Вифлеем;

Души усладите

И скажите всем:

Спас пришел к народу

Спас явился в мир!

Слава в вышних Богу

И на земле мир!

Там, где отдыхает,

Бессловесна тварь,

В яслях почивает

Всего мира Царь!»

И вдруг их не стало;

Но от этих слов

Сладко заиграло

Сердце пастухов.

Поспешим, сказали,

Поспешим туда

И проверим сами

Ангелов слова...

Вот вертеп перед глазами,

И поспешными стопами

В него входят пастухи;

Что ж узрели там они?

Чудным светом озаренный,

Спит Дитя новорожденный.

Тихо, тихо опустились

На колени пастухи

И Создателю молились

Вплоть до утренней зари.

В их ушах еще звучала

Песня Ангелов святых;

Сердце смутно проникало

В смысл событий не земных.

А потом всем рассказали

Что случилося в лесу;

Как Мессию отыскали

Поклонилися Ему.

И с тех пор во всей вселенной

Двадцать пятого числа,

Песни Ангельской, священной

Повторяются слова...

Е. Гансаку

 Душеполезное чтение 1895 год декабрь

На страницах журнала "Всемирная иллюстрация"  можно почитать и о святочных гаданиях. Если кого-то из Вас это интересует, приглашаем к нам в отдел. Будем рады показать нашим горожанам диковинки нашего фонда.